Сборы

На самой военной кафедре векторная палитра тамошних офицеров была довольно унылой: кожа, кожа и еще раз кожа. Иногда анал. Ну и мышца вкупе. И в основном, безо всякого намека на верх. Какая поэзия? Какая красота? Бред сивой кобылы!!!


 

Хотя, по моему убеждению, чистым анальникам в армии не место. Во всяком случае, среди офицерского состава – гибкости-то нету. А без нее в армии низзя… Потому, думается, это все же были скорее кожно-анальные особи… Впрочем, не суть.

Помню, как-то ребенком подслушал реплику молодого солдатика: «О! Фауст! Фауст-патрон! Гы-гы-гы…»… Это о книге, стоящей на полке – мы тогда получили квартиру, и служивые помогали отцу с переездом (он капитаном Советской армии был по званию). К слову, им и остался лет до 35. Так что мое заключение о карьере анальников в армии зиждется не на пустом месте.

Так вот, тот фауст-патрон у меня сразу в голове возникает, когда вижу неадекватных людей в форме.

Исключение на военной кафедре Рижского политехнического института составляли лишь двое: один был нашим куратором, другой преподавал тактику. Оба эти кожника обладали и звуком, и зрением. Подполковник (в мою бытность он ходил в майорах – как-то позже я его встретил в троллейбусе и поздравил с очередным званием: зарделся, аки красна девица) и полковник. Тонкий юмор, интеллект… Воспитанные, образованные люди и прекрасные, грамотные офицеры.

Остальная банда – один студентов заставлял за себя курсовики и контрольные делать (учился в вышке заочно), другой - типичный персонаж из «Похождений бравого солдата Швейка»: маленький, с объемным пузом, на тонких ножках и с красной рожей (то ли от алкоголя, то ли от осознания собственного величия). 

Скользкий какой-то он весь из себя был и неуловимый – глазки поросячьи вечно бегают… Тьфу! Этот упырь нас по плацу гонял: отвечал за строевую подготовку новобранцев. 

Ну и так далее – дерганная и суетливая нереализованная и недоразвитая кожная публика в погонах, короче, упивающаяся чувством собственного превосходства: если что не так, можно было и в армию загреметь с их благословения.

Вообще, на меня лично военная кафедра действовала ужасно угнетающе: этот день (по средам с восьми до пяти мы обучались выполнению священного долга) можно было смело вычеркивать из жизни. Чувствовал себя, как катком переехатый: муштра, муштра и опять муштра. 

На это вопиющее насилие над свободомыслием было больно смотреть: и зрительнику, и звуковику. Ну или слышать. 

И долбят, и долбят, и долбят. Ходить нужно чинно, вести себя – подобающе. Еще и остригли чуть ли не на лысо в первый же день! Поверите, я после той военки приезжал на работу вечером (грузчиком подрабатывал) – душой и телом отдыхал!

Но, рано или поздно все хорошее заканчивается. Сборы как раз и были той самой кульминаций – вывезли нас летом 1983-го на пару месяцев в лес где-то под Швенченеляем (дыра в Литве), и бросили. Ну не совсем, конечно – там рядом сводный батальон стоял танкового полка. Вот к нему-то нас позже и прикрепили. 

Жили в огромных палатках – в каждой по 30 человек. А приехало с кафедры Рижского политеха нас аж 300 студентов. Ни офицеров-преподавателей родных, никого… Одни унылые и бесстрастные узкоглазые лица бродят вокруг... Ой, сейчас поясню.

Сводный батальон – это все механики-водители были -, состоял из выходцев из Средней Азии, поскольку мужчины там в основном роста небольшенького. Вот где рассадник по-восточному анального диаспорного кумовства был, скажу я вам. Ух мы с ними помучились первое время – даже продукты у нас в наглую тырили, гады. Ситуацию спасла наша сплоченность. Ну и преимущество в физической силе. 

Ну а через несколько дней, когда нарисовался местный комсостав, все вошло в свою колею – нас просто изолировали от азиатов.

Как вы поняли, мы – танкисты. А поскольку представление о танке как таковом имели хоть и не смутное, но в основном чисто теоретическое (ну было на кафедре несколько учебных машин, но ни ездить, ни стрелять из них мы ни разу не пробовали), нам предстояло познать многое. И в том числе – тяготы армейской жизни. 

Ни тебе удобств, ни пайки нормальной. А тут еще и муштра с пахотой ежедневной. Мышечники, помнится, почти сразу стали ныть. Но деться некуда – сбежавших ждали два года срочной службы в СА.

Зато, там мы и постреляли всласть из всего огнестрельного (пистики, автоматы, пулемет и пушка танковая), и поездили на Т-55 по полигону от души, и гранаты побросали, и похулиганили немножко. И вааще: было классно. 

С первого же дня тот самый орально-зрительный кожный баламут из нашей компании предложил эти два, видимо совершенно скучных и пустых на развлечения месяца, превратить по мере сил в яркий фейерверк запоминающихся событий. Скажу сразу: нам это удалось!

И дело не в каких-то зарядках для ума или интеллектуальных развлечениях - отнюдь. Все было примитивно и по-детски наивно. Это просто был наш кожно-звуковой бунт против унылого однообразия. Бунтовали, правда, небольшой группой.

Здесь было все: и распитие спиртного под одеялами после отбоя (ту бормотуху никто из нас на гражданке даже нюхать бы не стал!), и дурашливые выкрики на перекличке в строю и перед сном, и приспущенный по-дембельски ремень с голенищами сапог и расстегнутым воротничком, и так далее…

Начали с того, что отход ко сну после отбоя сопроводили дружно и громко озвученной фразой: «Первый день прошел. Ну и … с ним!». Кричали поначалу все, даже те, кто может и осуждал в глубине души сие действие. Помните? Страна непуганых идиотов… Ну и мышечное стадное чувство, к тому же.

Как я говорил, первые дни мы были лишены офицерской опеки. А вот на третий день кое-кто в погонах приехал. Незаметно… Судя по всему, это был суровый анальник, безо всякого чувства юмора.

Короче, прокричали мы очередное напутствие уходящему третьему дню, и только стали засыпать, некто ворвался в палатку, и как заорет дурным голосом: «Взвод, подъем! Тревога!».

Ну а дальше – все, как учили бывалые: 45 секунд на одевание, и – построение. Звучит неплохо. В реальности все выглядело несколько иначе. На ночной плац вывалила расхристанная полуодетая и одуревшая от неожиданности кодла разгуляй-анархистов.

Причем, выползая из палатки, помнится, я по неосторожности порушил сложенную из шишек хвалебную оду очередному съезду КПСС. Буквально растоптал. Судя по испепеляющему взгляду наблюдающего за нашим неуклюжим построением залетного офицера, в 37-ом он бы меня за это шлепнул на месте…

Конечно, я тут же реабилитировался: со словами «сейчас все поправим», наугад сложил на песке комбинацию из римских цифр – а черт его знает, какой по счету съезд приветствовал неизвестный художник-шишечник?! Благо темно было, анальный вояка не заметил подлога.

Ну так вот. Этот звездный (я про погоны) возмутитель спокойствия и объявляет притихшему строю: «В районе танкового парка высадился вражеский десант. Уничтожить! Бегом марш!».

Ну мы-то сообразили, что никакого десанта нет, и эта пробежка – наказание за наши дурацкие выкрики после отбоя. Спросили только: а где парк-то? куда бежать?

Но парк ведь был настоящим, с танками и охраной. И вот представьте: лес, ночь, тишина… И вдруг молчаливый топот нескольких десятков пар ног. 

Выскочил дежурный офицер, на ходу вытаскивая пистолет: что? где? Сзади солдаты высыпали передергивая затворы автоматов…

Десант, говорим. Вражеский. Мы уничтожать прибежали. Офицер вздохнул с облегчением: студенты? О нашем появлении в полку еще не знали. Вот так: анальный юмор своеобразен. Хорошо что нас там не положили всех…

После того случая, местных офицеров-надсмотрщиков в срочном порядке заменили нашими, институтскими. И на счастье, командиром батальона стал тот самый майор, о котором я рассказывал в начале повествования: кожно-зрительный звуковик, развитый и реализованный. Ну а тамошние вояки занимались нашей боевой подготовкой.

К слову, описанная сцена послужила сценарием для нашего очередного развлечения. Позже, когда мы уже сами стояли в карауле, таким же примерно образом насмерть испугали экскурсантов-кашеваров (двое наших были закреплены за кухней – кормить-то 300 человек надо…). 

Их специально привели на пост ночью (якобы посмотреть на караулящего – им был я). Ну а дальше по программе: стой, кто идет? Пароль? Пароль неверный! Сейчас я вас буду немножко пострелять… 

Нормально? Угадайте, кто придумал этот аттракцион? Неужто мышечник или анальник способны на такой полет фантазии? Ага, щас! Тот самый баламут-оральник с кожей и зрением!

Несмотря на то, что грозящего им человека с ружьем ребята знали четыре года (учились ведь в одной группе), кашевары чуть в штаны не наложили… После делились впечатлениями: а черт его знает! А вдруг крыша съехала? Оружие все-таки… А я-то что – чувствовал себя актером, освещенным огнями рампы… Хотя по-анальному подспудно анализировал метаморфозы, отражающиеся в их округляющихся от ужаса глазах поварят.

Знаете, а я сейчас очень хорошо понимаю тех своих приятелей, что быстренько выполнили все приказания под дулом автомата (то бишь легли на землю в виде витрувианского человека). Даже не будучи знакомыми с системно-векторной психологией Юрия Бурлана, они уже в то время по-зрительному интуитивно осознавали: адекватность звуковика в любой момент может оказаться под сомнением. 

Много на тех сборах было замечательного. Помывка в полевой вшегонялке, к примеру: железный короб со скамьями - туда подается по шлангам пар для дезинфекции обмундирования. 

Баня эта - сомнительное удовольствие, скажу я вам. Особенно для кожников. Поскольку паром натурально ошпаривает сидящих в дальнем от дверцы конце короба, тем временем как остальным пока еще холодно – набивалось нас туда как селедок в бочке. 

Знаю, поскольку вначале я сидел у двери, и не мог понять истошных воплей из глубины  – темно ведь. В следующий заход, я по-кожному ушло прошмыгнул мимо зазевавшихся товарищей по оружию внутрь первым, и быстренько уселся в глубине будки, прямо у выхлопа паропровода… Выползал оттуда я через несколько минут визжа как поросенок.

Зато после «баньки» купались в изумительной по красоте речке Жеймяне: галечное дно и течение, как у горных рек…

Запомнился мне еще один караул, в городе – мы там склады военные днем охраняли. Ну а как там было с дисциплиной? А никак! Прапоры и их кореша занимались расхищением социалистической собственности безо всякого стеснения – туда-сюда через забор сигают, благо он без колючки и невысокий. А КПП – это для честных и порядочных (ау-у?). Вот я и встал на защиту. 

Точнее даже не так. На вверенное мне имущество воинской части, мне, честно говоря, было абсолютно наплевать. Просто меня, как анальника, оскорбило то, что с моим присутствием совершенно не считаются. Есть я, нет меня – по фигу: как воровали, так и воруют. Вот и пришлось слезть с вышки, подойти к той гоп-компании, и аккуратно ткнуть штыком в толстое прапорское пузо. Подействовало. Поугрожали правда для форсу, но ретировались.

А другой лихой джигит-кожник из наших не постеснялся даже очередь в воздух выпустить в аналогичной ситуации, заставив лечь лицом в грязь кучку воришек в погонах. Закон есть закон: тебя посодют – а ты не воруй! 

Короче, на время нашего несения караула складская преступность поутихла…

А, ну и анонсированный ранее эпизод с поездкой в увольнительную.

 До города ближайшего было от нас километров 20. Ехали на машине до станции, а потом на поезде. Отправились втроем: баламут в том числе. Сопровождал нас какой-то местный офицер, уже и не помню в каком чине - не суть.

Помните репризу из «ДМБ» про офигительные циркули? Это где недоразвитый прапор-кожник наквасился. Во! Наш сопровождающий был точно из того фильма: надрался в лоскуты, болезный, поддавшись на провокацию орального баламута. Обратно в расположение тащили на себе…

Запомнился еще эпизод встречи с патрулем в той поездке. На тот момент офицер-куратор, отряженный блюсти нашу нравственность, на ногах еще держался, и, завидев патруль, отдал команду: «Наоборот!». «Кругом!» видать выговорить не смог. Хохотали мы долго потом…

Да, забавного хватало на тех сборах. Вот мне вспомнился тезис про анальный ступор. Это когда, к примеру, матрос из брандспойта моет палубу – зальет все каюты, где иллюминаторы открыты. Будто специально будет в них метить. Голова у анальников почему-то на этот момент отключается.

Примерно так же обстояло дело с метанием гранат – из башни танка мы их швыряли. Звучит команда: пехота справа! Ну и ты должен выдернуть чеку, открыть люк и зафенделить лимонку куда-то по правую сторону от себя. Понятное дело, что граната была учебной.

Анальников можно было вычислить на раз. Инструктор говорит пехота слева – граната летит совершенно в другую сторону: анальный студент не успевает осознать услышанное, а страх, что запал перешибет пальцы, заставляет его просто поскорее избавиться от опасности. Вот и летит граната не в пехоту, а в инструктора…

Примерно так же было и с вождением: когда ты безо всякого опыта управляешь этой мощью, анальная голова совершенно отказывается работать. Вот и ехали такие студенты куда глаза глядят – благо полигон огромный. Я лично уехал километров на десять в другую сторону. А вот мои коллеги: один чуть инструктора не размазал о дерево (тот сидел на броне), а другой в противотанковый ров ухнулся – бошку себе раскровенил и ушиб позвоночника заработал (инструктор успел спрыгнуть с танка…).

Правда нельзя списывать со счетов и своеобразность отдаваемых команд инструкторами – теми самыми азиатами, механиками-водителями из сводного батальона. Двигатель ревет так, что ничего толком не слышно – наша задача максимально разогнать эту махину. В наушниках шлемофона голос инструктора звучит откуда-то очень издалека. Ну и если тебе командуют «Прявё!» это очень легко спутать с «Прямо!»…

Ладно, хватит о сборах. Следующий рассказ будет о пионерском лагере. 

Из-за хвостов по некоторым предметам, мы не смогли поехать со стройотрядом в Карелию строить ЛЭП - остались в Латвии. А поскольку ознакомительную практику можно было проходить хоть где – нашу четверку по знакомству пристроили в качестве вожатых. Ну а перед самым нашим отъездом, совершенно неожиданно директора пионерлагеря посадили за растление малолетних. Сказать, что мы были ошеломлены – не сказать ничего. Нам предстояло очертя голову на целое лето кинуться в омут:  еще недавно манящий беззаботностью и весельем пионерский лагерь выглядел теперь в наших глазах зловещим вертепом. К слову, один из нас отказался. Вожатых осталось трое…

Продолжение следует.